Перстень Дори (Готическая притча)

Давным-давно на Западе Англии, у самого того места, где густой черный лес сменяется безбрежным океаном, на высоком холме стоял замок. Все местные жители звали этот замок по фамилии его владельцев, а фамилия эта была Дорн. И по сей день еще в Англии помнят замок Дорн, в котором и произошла история, рассказанная некогда монахом по имени Роберт и записанная с его слов другим монахом, имя которого не сохранилось в веках, равно как не сохранилась и сама запись этой истории. И все же мой дедушка хорошо помнил все то, что произошло в замке Дорн много веков назад; помнил, потому что дедушка моего дедушки от своего дедушки слышал эту историю. А дедушка дедушки моего дедушки самолично читал ее в древнем свитке – верно, том самом, что под диктовку монаха Роберта записал монах, имя которого не сохранилось.

Надо сказать, что все мужчины моего рода, как и я, конечно, никогда не лгали; следовательно, могу поклясться богом саксов Вотаном – творцом среды, – что все мною рассказанное – сущая правда. Было это так давно, что сейчас уже никто и не помнит, когда точно это было. У старого графа Рудольфа Дорна, наследного владельца того самого замка, который в округе называли Дорн, было два сына – Аскольд и Астольф.

В молодости граф прославился подвигами в войнах за родину и короля и был удостоен особого рода чести: принять из рук самой королевы драгоценный подарок – золотой перстень, украшенный тремя изумрудами. Бережно хранил граф Рудольф Дорн этот перстень. А в старости очень полюбил доставать подарок королевы из своего сундучка ранним утром и наслаждаться тем, как переливаются три изумруда в лучах восходящего солнца. Дожил граф Рудольф до глубокой старости, а когда настал час прощаться ему с жизнью земной, то призвал он к себе своих сынов Аскольда и Астольфа. И сказал им старый отец:

– Дети мои! Сыновья мои славные! Подходит к концу путь мой на этом свете, а потому время пришло решить мне, кому из вас достанется замок Дорн. Из века в век повелось, что род Дорнов всегда развивался только по прямой: от отца к сыну. И я был у своего отца единственным сыном, а потому получил замок во всей его красе. Что делать мне, сыновья мои любимые, теперь? Вас обоих я люблю, но замок достанется только одному из вас. На смертном одре нахожусь и волю мою прошу вас исполнить беспрекословно. Тебе, Аскольд, достанется замок Дорн со всеми людьми и угодьями. А тебе, Астольф…

Тут старик закашлялся и затих. Братья поняли сразу, что отец их так и скончался, не сказав последнюю свою волю, касающуюся Астольфа. Впрочем, самое главное было уже сказано: замок Дорн со всеми людьми и угодьями доставался Аскольду. Братья были очень дружны между собой: вместе росли, вместе учились, вместе, если требовали того долг и честь, шли сражаться за страну и за короля.

И последняя воля отцова братьев не рассорила. Аскольд сразу предложил брату своему Астольфу вместе жить в замке, вместе вершить все дела, вместе, как и прежде, сражаться. Смиренно выслушал Астольф брата, но отвечал ему с завидной уверенностью и крепостью:

– Дорогой Аскольд, брат мой любезный, радостно было мне слышать от тебя такую речь. Но и воля отца для меня закон. Раз велел отец наш, чтобы замок достался тебе, то тебе в нем и жить, и править, и вершить все дела. Из века в век управлял замком только один граф Дорн. И не наша с тобой вина, что нынче два графа из нашего рода носят одну фамилию. Жить в замке, однако, будет лишь один – таково последнее слово отца нашего. И этот один – ты. Признаюсь тебе, брат мой Аскольд, что давно уже решил я покинуть сей мир…

На этих словах Аскольд испугался за брата и взял его за руку. Но Астольф улыбнулся и продолжил:

– Не думай, милый брат, что решил я покончить с собой. Нет и нет. Просто решил я отправиться в монастырь, стать послушником и до смерти служить Господу. Задумал я это давно. День же сегодняшний только укрепил меня в моем давнем решении, а потому через неделю покину я твой замок и удалюсь навсегда в монастырь.

Так сказал Астольф. И как ни горевал брат его Аскольд, но после пышных похорон отца взял Астольф котомку на плечо, посох да немного еды и пошел через черный лес в одну из обителей, коими так богат был Запад Англии в прежние времена. Настоятель уже знал, что один из наследников самого графа Дорна направляется к нему в монастырь, а потому, когда Астольф вошел в ворота обители, принял его с радостью и должным благочестьем. Отвели новому монаху келью, определили в обязанность перепись ветхих книг. И потекли дни за днями, недели за неделями.

С усердием молился Астольф, с не меньшим усердием переписывал ветхие книги. Но случалось вечерами, что при воспоминаниях об отце, о брате, о замке Дорн делалось Астольфу грустно. Тогда мечтами уносился он в мир своего детства, где все было таким добрым и светлым. Так уж устроена наша память, что сохраняется в ней только что-то хорошее, а плохое забывается.

И вот в один из таких вечеров тишину кельи Астольфа нарушил мерный стук по стене. «Не сверчок ли?» – подумал монах. Однако вскоре Астольфу пришлось убедиться, что был это отнюдь не сверчок: среди темноты своей кельи разглядел Астольф белую тень. Первой мыслью монаха была такая: «А не дьявол ли искушает меня?» Впрочем, мысль эта была отвергнута тут же: «Не заслужил я еще такой «чести»», – решил Астольф. И все же на всякий случай он перекрестился. Тень никуда не исчезла, а только проступила еще четче, напоминая по своему силуэту человека.

– Сын мой Астольф, – проговорила тень, – Господь наш милостивый позволил мне прийти в твою келию, дабы мог я сказать то, что не успел вымолвить в жизни земной. Брат твой Аскольд получил во владение замок со всеми людьми и угодьями. Тебе же в наследство от меня пусть достанется подаренный королевой золотой перстень с тремя изумрудами.

– Но отец, – вопрошал Астольф, – как мне получить этот перстень? Ведь я не покидаю стен монастыря. Да и к чему мне, смиренному монаху, такое сокровище? Пусть Аскольд владеет им вместе с замком.

– Нет, Астольф, – грозно молвила тень графа Рудольфа, – воля моя такова, что перстень должен получить именно ты. О том же, каким образом ты его получишь, не беспокойся…

На этих словах тень старого графа растаяла. А за утренней трапезой сам настоятель сказал Астольфу, что в церкви монастырской дожидается его важный гость. Какова же была радость Астольфа, когда тот, придя в церковь, увидел там своего дорогого брата Аскольда, владетельного графа Дорна. Братья обнялись, а потом Аскольд рассказал Астольфу, что нынешней ночью было ему видение – явился сам граф Рудольф и повелел строго-настрого нынче же собираться в путь и везти сюда подаренный королевой золотой перстень с тремя изумрудами. Удивился Астольф тому, что поведал брат его Аскольд, и рассказал тогда о своем видении. И решили в те поры братья, что так тому и быть: раз наказал отец, что перстнем должен владеть Астольф, то пусть отныне остается подарок королевы в монастыре. Аскольд уехал, а Астольф в тот же день показал золотой перстень с тремя изумрудами настоятелю. Подумав, настоятель велел Астольфу украсить этим перстнем статую Богоматери, что стояла в главном храме обители. Так и сделал Астольф. И даже было ему радостно от того, что столь ценный дар получил в итоге не столько он, сколько монастырь, а значит – Господь. Теперь перстнем могли любоваться все монахи монастыря и все те, кто приезжал в монастырь на молитву из других земель.

Шли годы. Астольф продолжал усердно молиться и исполнять свои обязанности по переписи книг. Аскольд жил в своем замке. Но настал черный год для всей Британии. Пришли с Севера на кораблях страшные воины в рогатых шлемах, стали грабить и убивать, сжигать города и деревни. И вот однажды ранним утром в монастырь, где монашествовал Астольф, прибежал гонец из замка Дорн, от графа Аскольда. Гонец передал, что к замку Дорн со стороны большого океана подошел корабль с воинами в рогатых шлемах и что граф Аскольд просит монаха Астольфа молиться за спасение их родового замка от нашествия разбойников. Услыхав эту весть, Астольф устремился к настоятелю, дабы просить у того позволения покинуть монастырь для защиты брата своего любимого. Настоятель же не только позволил Астольфу сделать это, но велел взять с собой тот самый золотой перстень с тремя изумрудами, который все эти годы украшал статую Богородицы в главном храме. Астольф исполнил волю настоятеля: взял перстень и направился через черный лес к замку Дорн, в котором не был уже много лет.

Вот уже должен был показаться над макушками черных деревьев холм с замком, но прежде еще встретил монах на лесной дороге семью крестьян, которая, как оказалось, бежала из окрестностей замка Дорн, потому что нынче утром на замок напали страшные воины в рогатых шлемах. «Замок отважно защищается, – сказал старик-крестьянин, – но силы явно не равны, а потому решили мы уйти куда подальше, бросив все…» И добавил: «Мы ведь не воины, мы простые крестьяне…» Еще быстрее, услыхав это, пошел Астольф по лесной дороге и вскоре был уже у подножия холма, на котором высились стены старого замка. Что же увидел добрый монах? А увидел он зрелище поистине ужасное: со всех сторон осаждали холм страшные воины в рогатых шлемах. Издалека казалось, будто большие тараканы заполнили собой все подступы к замку Дорн. «Как поступить? – размышлял Астольф. – Вступить в схватку с врагом и быть тут же убитым?» Так и решил монах, ведь для монаха мученическая смерть – благодать от Бога. Но тут Астольфу пришла в голову совсем другая мысль: «Я погибну, погибнет брат, замок разорят… Быть может, мне стоит сотворить молитву, а Бог рассудит, как мне быть дальше». Так и сделал Астольф. И только завершил он свою молитву, как в один миг на замок Дорн, на берег океана, на черный лес пал туман. Сначала испугался монах, но потом увидел, как ярким светом на среднем пальце правой его руки воссияли три изумруда с золотого перстня, некогда подаренного королевой старому графу Рудольфу Дорну. Изумруды осветили путь Астольфу. И пошел монах туда, куда указывал ему зеленоватый свет. Так дошел он до самого замка, возле которого в смятении сбились в кучу страшные воины в рогатых шлемах. Свет перстня попал на них. Смиренно тогда бородатые захватчики двинулись в лучике света к своему кораблю; зеленая дорожка вела их только туда. Сели воины на свой корабль и уплыли в дальнюю северную страну. С тех пор в Англии никто их больше не видел. Не знаем мы и какова была дальнейшая судьба Аскольда и Астольфа, не знаем, что стало потом с золотым перстнем, украшенным тремя изумрудами. Прошли века, от замка Дорн остались только развалины да та история, которая была рассказана некогда монахом по имени Роберт и записана с его слов другим монахом, история, которую рассказал мне мой дедушка, услышавший ее от своего дедушки, который, в свою очередь, от своего дедушки слышал эту историю.
31.05.2019 enr091 0
Добавить комментарий:



ТОП пользователей



seyuvwflon_1543823212volodyakk111zhumazhievaalchfinsitesrobotavitalina696969asn688bresh4507winnercomallisgood21